Ваша корзина пуста
Выберите в каталоге интересующий товар
и нажмите кнопку «В корзину».
Перейти в каталог
и нажмите кнопку «В корзину».
Заказать звонок
Молекулярные паттерны РНК-патогенов и иммунный ответ на экзогенные РНК: механизмы распознавания и терапевтический потенциал
Самые читаемые
3 мар 2026
Научно-практический журнал 2026, т. 24, №1 Молекулярная медицина
СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Потупчик Татьяна Витальевна – доцент кафедры фармакологии и клинической фармакологии с курсом постдипломного образования, ФГБОУ ВО «Красноярский государственный медицинский университет имени профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого» Минздрава России. Кандидат медицинских наук.
Аликин Юрий Серафимович – эксперт, ООО «НПО Эволюция Природы». Доктор биологических наук, профессор.
Генералов Сергей Вячеславович – ведущий научный сотрудник ФКУН «Российский научно-исследовательский противочумный институт «Микроб» Роспотребнадзора. Кандидат биологических наук.
Ермолаев Василий Викторович – младший научный сотрудник ФБУН Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор» Роспотребнадзора.
Плужникова Анна Владимировна – студентка 6 курса, ФГАОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
Ферзилаева Надия Ревазовна – студентка 5 курса, ФГАУО ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
Козаренко Марина Андреевна – студентка 6 курса, ФГАОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
ФГБОУ ВО «Красноярский государственный медицинский университет им. профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого» Министерства здравоохранения Российской Федерации, Российская Федерация, 660022, Красноярск, ул. Партизана Железняка, д. 1;
ООО «Научно-производственное объединение Эволюция Природы», Российская Федерация, 630102, Новосибирск, ул. Восход, д. 20/1, помещ. 1.2;
Федеральное казенное учреждение науки «Российский научно-исследовательский противочумный институт «Микроб» Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, Российская Федерация, 410005, Саратов, ул. Университетская, 46;
Институт медицинской биотехнологии ФБУН ГНЦ ВБ «Вектор» Роспотребнадзора, Российская Федерация, 633010, Бердск, Новосибирская обл., ул. Химзаводская, 9;
ФГАОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской федерации. (ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет), Российская Федерация, 117513, Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6
Введение. Врожденный иммунитет представляет собой первую линию защиты организма от патогенов, основанную на распознавании консервативных молекулярных паттернов (PAMPs) через специализированные паттерн-распознающие рецепторы (PRRs). Особое значение имеют РНК-содержащие паттерны вирусного происхождения, включающие двуцепочечные РНК, одноцепочечные РНК со специфическими структурными мотивами и РНК с 5’-трифосфатными группами. Распознавание этих молекулярных структур запускает каскады сигнальных путей, приводящие к продукции интерферонов и провоспалительных цитокинов. В эпоху пандемии COVID-19 и развития РНК-вакцинных технологий понимание механизмов взаимодействия экзогенных РНК с иммунной системой приобрело критическое значение не только для фундаментальной иммунологии, но и для разработки новых терапевтических и профилактических подходов.
Цель исследования: систематизировать современные данные о молекулярных механизмах распознавания РНК-паттернов патогенов врожденным иммунитетом, проанализировать сигнальные пути активации интерферонного ответа и оценить терапевтический потенциал модуляции этих путей. Материал и методы. Проведен систематический анализ научной литературы в базах данных PubMed, Scopus, Web of Science за период 2010–2025 гг. по ключевым терминам: pattern recognition receptors, RNA PAMPs, TLR3, RIG-I, MDA5, interferon response, RNA vaccines. Проанализировано более 150 публикаций, включая оригинальные исследования, систематические обзоры и метаанализы.
Результаты.
Идентифицированы основные классы РНК-распознающих рецепторов: эндосомные Toll-подобные рецепторы (TLR3, TLR7/8) и цитозольные RIG-I-подобные рецепторы (RIG-I, MDA5). Установлена специфичность распознавания: RIG-I активируется короткими двуцепочечными РНК (<500 нуклеотидов) с 5’-трифосфатной группой, в то время как MDA5 специфичен к длинным dsRNA (>500 пар оснований). Активация рецепторов запускает сигнальные каскады через адаптерные белки MAVS и TRIF, приводящие к фосфорилированию транскрипционных факторов IRF3/IRF7 и NF-kB, с последующей индукцией генов интерферонов и провоспалительных цитокинов. Синтетические РНК-аналоги (полиигрозит, 5’-ppp-РНК) демонстрируют мощную иммуностимулирующую активность, в то время как модифицированные РНК (с псевдоуридином) минимизируют активацию врожденного иммунитета. Разрабатываются терапевтические подходы, включающие агонисты TLR и RIG-I для противовирусной и противоопухолевой терапии, а также природные РНК-препараты с иммуномодулирующей активностью.
Заключение.
Понимание молекулярных механизмов распознавания РНК-паттернов открывает новые возможности для разработки иммунотерапевтических стратегий. Модуляция активации паттерн-распознающих рецепторов позволяет либо усиливать противовирусный и противоопухолевый иммунитет (при использовании агонистов), либо снижать нежелательную активацию врожденного иммунитета (при применении модифицированных РНК в вакцинах и генной терапии). Перспективными направлениями являются создание селективных агонистов рецепторов, разработка комбинированных подходов и оптимизация систем доставки РНК-терапевтиков.
ВВЕДЕНИЕ
Система врожденного иммунитета представляет собой эволюционно древний механизм защиты от патогенов, основанный на распознавании консервативных молекулярных структур микроорганизмов, получивших название патоген-ассоциированных молекулярных паттернов (Pathogen-Associated Molecular Patterns, PAMPs). Эти структуры распознаются специализированными паттерн-распознающими рецепторами (Pattern Recognition Receptors, PRRs), локализованными на поверхности клеток, в эндосомах или в цитоплазме. Среди различных классов PAMPs особое значение имеют нуклеиновые кислоты, в частности РНК вирусного происхождения, распознавание которых запускает мощный противовирусный ответ [2–4, 7, 37]. Вирусные РНК обладают рядом структурных особенностей, отличающих их от эндогенных клеточных РНК и позволяющих иммунной системе идентифицировать инфекцию. К таким особенностям относятся: наличие двуцепочечных структур (dsRNA), образующихся в процессе репликации вирусного генома; отсутствие 5’-кэп-структуры или присутствие 5’-трифосфатных групп; специфические последовательности и вторичные структуры. Распознавание этих молекулярных паттернов приводит к активации сигнальных путей, кульминацией которых является индукция генов интерферонов и провоспалительных цитокинов [8–10, 25, 33–35]. Актуальность изучения механизмов распознавания РНК-паттернов значительно возросла в связи с пандемией COVID-19 и стремительным развитием РНК-вакцинных технологий. С одной стороны, понимание путей активации врожденного иммунитета позволяет разрабатывать новые противовирусные стратегии и адъюванты для вакцин. Разработка препаратов на основе природных двуцепочечных РНК, таких как Амфиэвовир, открывает дополнительные возможности для иммуномодулирующей терапии. С другой стороны, при создании терапевтических мРНК необходимо минимизировать их иммуногенность путем химических модификаций, позволяющих избежать распознавания пат
терн-распознающими рецепторами. Кроме того, нарушения в системе распознавания нуклеиновых кислот ассоциированы с развитием аутоиммунных заболеваний и онкопатологий [2, 4, 18–21, 24, 26, 37, 39, 40]. Целью настоящего обзора является систематизация современных знаний о молекулярных механизмах распознавания РНК-паттернов патогенов, анализ сигнальных путей активации интерферонного ответа и оценка терапевтического потенциала модуляции этих процессов [1–4, 7].
Молекулярные паттерны РНК-патогенов и их рецепторы Типы РНК-паттернов патогенов. Вирусные РНК, распознаваемые иммунной системой в качестве патогенных сигналов, можно классифицировать по нескольким структурным признакам. Двуцепочечные РНК (dsRNA) образуются в процессе репликации многих вирусов и представляют собой один из наиболее мощных активаторов врожденного иммунитета. Они могут быть как полноценными вирусными геномами (у реовирусов), так и промежуточными репликативными формами одноцепочечных РНКвирусов. Одноцепочечные РНК (ssRNA) с характерными структурными мотивами, такими как стебельпетля (stem-loop), также служат сигналами вирусной инфекции, особенно если содержат высокое содержание уридин-гуанозиновых последовательностей [1, 8–10, 25, 33–35, 37]. Важным отличительным признаком вирусных РНК является наличие 5’-трифосфатных или дифосфатных групп (5’-ppp или 5’-pp), образующихся при инициации транскрипции вирусной РНКполимеразой. В отличие от них, клеточные мРНК на 5’- конце имеют 7-метилгуанозинсодержащий кэп, а рибосомные и транспортные РНК подвергаются процессингу с удалением 5’-трифосфата. Таким образом, присутствие 5’-ppp-группы служит надежным маркером чужеродной РНК. Кроме того, некоторые вирусы модифицируют свои РНК путем 2’-O-метилирования рибозы а вирусы с +РНК-геномом имеют распространённую стратегию присоединения к своей РНК 5’-кэпа или его заменителя и 3’-полиаденилового хвоста для уклонения от иммунного распознавания, что подчеркивает эволюционную «гонку вооружений» между патогенами и иммунной системой хозяина [9, 18, 25, 34, 35, 41]. Toll-подобные рецепторы (TLR). Toll-подобные рецепторы представляют собой семейство трансмембранных белков, играющих ключевую роль в распознавании патогенных структур. Для детекции вирусных РНК особое значение имеют эндосомные рецепторы TLR3, TLR7 и TLR8, локализованные во внутриклеточных мембранных компартментах. TLR3 специфически распознает двуцепочечные РНК длиной >40–50 пар оснований. Этот рецептор экспрессируется преимущественно в дендритных клетках, макрофагах и эпителиальных клетках. При связывании с dsRNA TLR3 димеризуется и рекрутирует адаптерный белок TRIF (TIR-domain-containing adapter-inducing interferon-β), который инициирует сигнальные каскады [2–4, 7, 13, 16, 32]. TLR7 и TLR8 распознают одноцепочечные РНК с высоким содержанием гуанозин-уридиновых последовательностей. TLR7 преимущественно экспрессируется в плазмоцитоидных дендритных клетках (pDC) – специализированных клетках, способных продуцировать большие количества интерферона-α в ответ на вирусную инфекцию. TLR8 более характерен для миелоидных дендритных клеток и моноцитов. Оба рецептора используют адаптерный белок MyD88 (Myeloid differentiation primary response 88) для передачи сигнала. Активация TLR7 в pDC приводит к фосфорилированию транскрипционного фактора IRF7 (Interferon Regulatory Factor 7) и последующей массивной продукции IFN-α [14, 15, 28, 30, 31, 37]. Цитозольные RIG-I-подобные рецепторы. Семейство RIG-I-подобных рецепторов (RLR) включает 3 цитоплазматических РНК-геликазы: RIG-I (Retinoic acid-inducible gene I), MDA5 (Melanoma Differentiation-Associated protein 5) и LGP2 (Laboratory of Genetics and Physiology 2). RIG-I распознает короткие фрагменты dsRNA (обычно <500 нуклеотидов) с 5’-трифосфатной или дифосфатной группой. Структура RIG-I включает N-концевые CARD-домены (Caspase Activation and Recruitment Domains), центральный хеликазный домен и C-концевой регуляторный домен (CTD). В покоящемся состоянии CTD-домен взаимодействует с CARD-доменами, поддерживая рецептор в неактивной конформации [5–7, 32, 37]. При связывании с 5’-ppp-dsRNA происходит конформационное изменение RIG-I, освобождающее CARD-домены, которые затем взаимодействуют с митохондриальным антивирусным сигнальным белком MAVS (Mitochondrial Antiviral Signaling protein), также известным как IPS-1, VISA или Cardif. MAVS локализован на внешней мембране митохондрий и, после активации RIG-I, образует
протяженные филаменты (prion-like fibers), служащие платформой для сборки сигнального комплекса. MDA5, в отличие от RIG-I, распознает длинные двуцепочечные РНК (>500–1000 пар оснований) без необходимости в 5’-трифосфате. Предполагается, что MDA5 формирует мультимерные комплексы вдоль длинных dsRNA, что обеспечивает специфичность к протяженным вирусным репликативным формам [5, 8–10, 25, 32–35]. Другие цитозольные сенсоры РНК. Помимо TLR и RLR, существуют дополнительные сенсоры цитоплазматических нуклеиновых кислот. OAS (2’-5’-Oligoadenylate Synthetase) активируется dsRNA и синтезирует 2’-5’-олигоаденилаты, которые, в свою очередь, активируют латентную РНКазу L, приводя к деградации вирусной и клеточной РНК и подавлению трансляции. PKR (Protein Kinase R) также активируется dsRNA и фосфорилирует фактор инициации трансляции eIF2α, что приводит к остановке белкового синтеза и индукции апоптоза инфицированной клетки. ZBP1 (Z-DNA/ RNA-Binding Protein 1) способен распознавать как Z-конформации ДНК, так и определенные РНКструктуры, участвуя в активации воспалительных путей и некроптоза [7, 17, 36, 37].
Сигнальные пути активации интерферонного ответа Путь TLR3/TRIF. Активация TLR3 двуцепочечной РНК приводит к рекрутированию адаптерного белка TRIF, который служит платформой для сборки сигнального комплекса. TRIF взаимодействует с несколькими ключевыми киназами, включая TBK1 (TANK-binding kinase 1) и IKKε (IkB kinase ε). Эти киназы фосфорилируют транскрипционный фактор IRF3 (Interferon Regulatory Factor 3) по серинам 396 и 398, что индуцирует его димеризацию и транслокацию в ядро. Ядерный димер IRF3 связывается с промоторными областями генов интерферонов I типа, в первую очередь IFN-β, инициируя их транскрипцию [2–4, 7, 13, 16, 32]. Параллельно TRIF активирует классический путь NF-kB через взаимодействие с RIP1 (ReceptorInteracting Protein 1) и TRAF6 (TNF ReceptorAssociated Factor 6). Это приводит к активации комплекса IKK (IkB kinase), состоящего из каталитических субъединиц IKKα и IKKβ и регуляторной субъединицы NEMO (NF-kB Essential Modulator). Активированный IKK фосфорилирует ингибиторный белок IkB, что запускает его убиквитинирование и протеасомную деградацию. Освобожденный от ингибитора димер NF-kB (обычно p50/RelA) транслоцируется в ядро и активирует транскрипцию провоспалительных генов, включая IL-6, TNF-α, IL-1β и хемокинов [2–4, 7, 16, 32, 36]. Путь RIG-I/MDA5-MAVS. Активированные RIG-I или MDA5 взаимодействуют через свои CARD-домены с CARD-доменом MAVS на митохондриальной мембране. MAVS претерпевает прион-подобную агрегацию, формируя протяженные филаменты, которые служат платформой для рекрутирования и активации сигнальных молекул. На этой платформе собирается комплекс, включающий TRAF3, TRAF6, TBK1, IKKε и другие белки. TBK1 и IKKε фосфорилируют IRF3, а также IRF7 (при его наличии), приводя к активации транскрипции интерферонов. IRF7 особенно важен для амплификации интерферонного ответа, так как его экспрессия сама индуцируется интерферонами, создавая положительную обратную связь [5–7, 11, 12, 16, 32]. Одновременно MAVS-комплекс активирует путь NF-kB через TRAF6 и IKK, аналогично пути TLR3. Таким образом, сигнал от RIG-I/MDA5 конвергирует на двух ключевых транскрипционных факторах – IRF3/7 и NF-kB, что обеспечивает скоординированную индукцию интерферонов и провоспалительных цитокинов. Важно отметить, что активация MAVS также может приводить к индукции апоптоза через активацию каспаз, что представляет собой дополнительный механизм элиминации инфицированных клеток [5–7, 11, 12, 16, 32, 36]
Усиление сигнала через систему STAT Продуцированные и секретированные интерфероны I типа действуют автокринно и паракринно, связываясь с рецептором IFNAR (Interferonα/β Receptor), состоящим из субъединиц IFNAR1 и IFNAR2. Активация рецептора запускает JAKSTAT путь: связанные с рецептором тирозинкиназы JAK1 и TYK2 фосфорилируют факторы транскрипции STAT1 и STAT2. Фосфорилированные STAT1 и STAT2 формируют гетеродимер, который транслоцируется в ядро и ассоциируется с IRF9, образуя транскрипционный комплекс ISGF3 (InterferonStimulated Gene Factor 3). ISGF3 связывается с элементами ISRE (Interferon-Stimulated Response Elements) в промоторах интерферон-стимулируемых генов (ISG). [7, 16, 17] Сходным образом действуют и интерфероны II типа (ИФН-γ), связываясь с рецептором IFGAR (Interferon-γ Receptor), состоящим из субъединиц ИФН-GR1 и ИФН-GR2. Связывание ИФН-γ с рецептором приводит к сближению связанных с ним протеинкиназ Jak1 и Jak2 и их взаимному фосфорилированию. Затем активированные Jak-киназы фосфорилируют ИФН-GR1, образуя парные сайты связывания для STAT1 с его последующим фосфорилированием. Активированные STAT1 образуют гомодимер, который транслоцируется в ядро и связывается со специфическими элементами GAS-генов, индуцируемых ИФН-γ, и стимулируют их транскрипцию. [42]
Биологические эффекты интерферонного ответа Индукция антивирусного состояния. Интерфероны индуцируют экспрессию более 300 интерферон-стимулируемых генов (ISG), продукты которых создают антивирусное состояние клетки. Среди них: OAS/
RNase L система, подавляющая трансляцию через деградацию РНК; PKR, останавливающая белковый синтез фосфорилированием eIF2α; Mx-белки (MxA, MxB), ингибирующие транспорт и репликацию вирусных нуклеопротеидных комплексов; IFIT-белки, распознающие и секвестрирующие вирусные РНК без кэп-структуры; вирусная РНК-зависимая РНКполимераза подавляется белками ISG15 и ISGylation; синтез вирусных белков блокируется за счет деградации убиквитинированных вирусных компонентов в протеасомах [7, 17]. Активация адаптивного иммунитета. Помимо прямых антивирусных эффектов, интерфероны играют ключевую роль в активации и модуляции адаптивного иммунного ответа. Они усиливают презентацию антигенов дендритными клетками через повышение экспрессии молекул MHC I и II класса, стимулируют созревание и миграцию дендритных клеток в лимфатические узлы, активируют NK-клетки, усиливая их цитотоксическую активность, способствуют дифференцировке CD8+ T-лимфоцитов в цитотоксические эффекторные клетки, модулируют дифференцировку CD4+ T-хелперов, способствуя развитию Th1-ответа. Таким образом, интерферонный ответ служит мостом между врожденным и адаптивным иммунитетом [2– 4, 16, 17].
Терапевтический потенциал модуляции РНКраспознающих путей Агонисты паттерн-распознающих рецепторов. Синтетические агонисты TLR и RLR рецепторов представляют собой перспективный класс иммунотерапевтических препаратов. Полиигрозит (Poly I:C) – синтетический аналог двухцепочечной РНК – активирует TLR3 и MDA5, вызывая мощную продукцию интерферона. Стабилизированная форма Poly-ICLC (Hiltonol) используется как адъювант в противоопухолевых вакцинах и показала способность усиливать иммунный ответ при меланоме и глиобластоме. Имиквимод – агонист TLR7 – применяется в виде крема при базальноклеточном раке кожи и генитальных кондиломах, индуцируя локальную продукцию интерферона и активацию противоопухолевого иммунитета [22–24, 28–30, 37]. Синтетические короткие РНК с 5’-трифосфатом (5’-ppp-RNA) специфически активируют RIG-I и исследуются в качестве противовирусных и противоопухолевых агентов. В доклинических исследованиях 3p-RNA продемонстрировала способность подавлять рост опухолей и метастазирование, стимулируя инфильтрацию опухолевой ткани цитотоксическими T-лимфоцитами. CpGолигодезоксинуклеотиды – агонисты TLR9 – используются как адъюванты в вакцинах (например, в вакцине против гепатита B Heplisav-B), усиливая продукцию антител и клеточный иммунный ответ [24–26, 29, 31]. Природные РНК-индукторы интерферона. Одним из препаратов на основе природных РНК является Larifan — препарат двуцепочечных РНК бактериофага F2, который растёт на Escherichia coli [43]. Larifan является противовирусным препаратом и мощным индуктором интерферона I типа широкого спектра действия, способный подавлять репликацию различных вирусов. Препараты на основе природных двуцепочечных РНК, выделенных из дрожжей Saccharomyces cerevisiae, представляют собой альтернативный подход к иммуномодуляции. Эти комплексные РНК-препараты содержат разнообразные вирусные dsRNA, кодируемые дрожжевыми киллер-вирусами, и обладают широким спектром иммуностимулирующей активности. Примером такого препарата является Амфиэвовир – биологически активная добавка на основе двухцепочечной РНК дрожжей в комплексе с витамином С. В экспериментальных исследованиях природные дрожжевые РНК демонстрировали противовирусную активность против различных патогенов, включая вирус бешенства [38–40]. Также, перспективными являются препараты двуцепочечных РНК бактериофага 6, показавшие себя эффективными индукторами интерферона и иммуномодуляторами на экспериментальных моделях [44–45]. Кроме того, в исследовательской практике известны и другие препараты РНК грибного и вирусного происхождения, показавшие свой интерферониндуцирующий, иммуномодулирующий и противовирусный эффект [46-50]. Преимуществом природных РНК-индукторов является их комплексный состав, обеспечивающий активацию множественных паттерн-распознающих рецепторов и более сбалансированный иммунный ответ по сравнению с синтетическими моноспецифическими агонистами. Кроме того, природные препараты, как правило, характеризуются лучшей переносимостью и меньшей частотой системных побочных эффектов. В доклинических исследованиях Амфиэвовира не было выявлено токсических эффектов, а in vitro препарат продемонстрировал способность угнетать репликацию вируса бешенства в культуре клеток. Однако такие препараты требуют стандартизации производства и тщательной очистки от пирогенных примесей [24, 37–40].
Модификация РНК для минимизации иммуногенности Противоположной задачей является снижение иммуногенности терапевтических мРНК, используемых в вакцинах и генной терапии. Немодифицированная мРНК активно распознается TLR7, TLR8 и RIG-I, что приводит к деградации РНК и подавлению трансляции целевого белка. Решением стала замена уридина на псевдоуридин или N1метилпсевдоуридин (m1Ψ), что драматически снижает активацию врожденного иммунитета. Именно эта модификация используется в мРНК-вакцинах против COVID-19 (Pfizer/BioNTech и Moderna), обеспечивая высокий уровень трансляции спайкового белка при минимальной провоспалительной реакции. Дополнительная оптимизация включает 5’-кэпирование по типу клеточных мРНК, полиаденилирование 3’-конца и инкапсуляцию в липидные наночастицы для защиты от деградации [18–21].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Система распознавания РНК-паттернов патогенов представляет собой сложную многоуровневую сеть рецепторов и сигнальных путей, обеспечивающую быстрый и эффективный противовирусный ответ. Эндосомные TLR и цитозольные RLR комплементарно детектируют различные типы вирусных РНК в разных клеточных компартментах, конвергируя на общих транскрипционных факторах IRF3/7 и NF-kB. Активация этих путей приводит к продукции интерферонов и провоспалительных цитокинов, индуцирующих антивирусное состояние и мобилизующих адаптивный иммунитет [1–7, 32, 37]. Понимание молекулярных механизмов этих процессов открывает широкие возможности для терапевтического вмешательства. Агонисты паттернраспознающих рецепторов демонстрируют перспективность в качестве противовирусных средств, противоопухолевых иммунотерапевтических препаратов и адъювантов вакцин. Природные РНКпрепараты, такие как Амфиэвовир, представляют собой альтернативный подход с более сбалансированным действием и потенциально меньшим риском гиперстимуляции иммунной системы. С другой стороны, химическая модификация терапевтических мРНК позволяет избежать нежелательной активации врожденного иммунитета, что критично для эффективности РНК-вакцин и генной терапии [20, 22–24, 26, 28–31, 38–40]. Дальнейшие исследования должны быть направлены на детализацию специфичности различных рецепторов к структурным вариантам РНК, выяснение механизмов регуляции и ограничения интерферонного ответа для предотвращения аутоиммунных реакций, разработку селективных агонистов и антагонистов паттерн-распознающих рецепторов с оптимизированным терапевтическим индексом, создание комбинированных подходов, сочетающих активацию врожденного иммунитета с таргетной терапией. Интеграция знаний о молекулярных механизмах распознавания РНК-паттернов с достижениями в области РНК-технологий, иммунологии и фармакологии обещает создание нового поколения эффективных и безопасных иммунотерапевтических средств [1–4, 16, 17, 24, 32, 36, 37, 39, 40]. Особый интерес представляет разработка персонализированных подходов, учитывающих генетические полиморфизмы в генах паттерн-распознающих рецепторов и сигнальных молекул, которые могут влиять на индивидуальную восприимчивость к инфекциям и эффективность иммунотерапии. Продолжающиеся исследования в этой области будут способствовать созданию более эффективных стратегий профилактики и лечения вирусных инфекций, онкологических и аутоиммунных заболеваний [1, 16, 17, 24, 37, 39, 40].
* * *
Конфликт интересов Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest The authors declare no conflict of interest.
Литература:
1. Schlee M., Hartmann G. Discriminating self from non-self in nucleic acid sensing. Nature Reviews Immunology. 2016; 16 (9): 566–80. DOI: 10.1038/nri.2016.78 2. Akira S., Uematsu S., Takeuchi O. Pathogen recognition and innate immunity. Cell. 2006; 124 (4): 783–801. DOI: 10.1016/j. cell.2006.02.015 3. Kawai T., Akira S. Toll-like receptors and their crosstalk with other innate receptors in infection and immunity. Immunity. 2011; 34 (5): 637–50. DOI: 10.1016/j.immuni.2011.05.006 4. Takeuchi O., Akira S. Pattern recognition receptors and inflammation. Cell. 2010; 140 (6): 805–20. DOI: 10.1016/j.cell.2010.01.022 5. Rehwinkel J., Gack M.U. RIG-I-like receptors: their regulation and roles in RNA sensing. Nature Reviews Immunology. 2020; 20 (9): 537–51. DOI: 10.1038/s41577-020-0288-3 6. Yoneyama M., Fujita T. RNA recognition and signal transduction by RIG-I-like receptors. Immunological Reviews. 2009; 227 (1): 54–65. DOI: 10.1111/j.1600-065X.2008.00727.x 7. Wu J., Chen Z.J. Innate immune sensing and signaling of cytosolic nucleic acids. Annual Review of Immunology. 2014; 32: 461–88. DOI: 10.1146/annurev-immunol-032713-120156 8. Kato H., Takeuchi O., Sato S. et al. Differential roles of MDA5 and RIG-I helicases in the recognition of RNA viruses. Nature. 2006; 441 (7089): 101–5. DOI: 10.1038/nature04734 9. Hornung V., Ellegast J., Kim S. et al. 5’-Triphosphate RNA is the ligand for RIG-I. Science. 2006; 314 (5801): 994–7. DOI: 10.1126/ science.1132505 10. Pichlmair A., Schulz O., Tan C.P. et al. RIG-Imediated antiviral responses to single-stranded RNA bearing 5’-phosphates. Science. 2006; 314 (5801): 997–1001. DOI: 10.1126/science.1132998 11. Seth R.B., Sun L., Ea C.K., Chen Z.J. Identification and characterization of MAVS, a mitochondrial antiviral signaling protein that activates NF-kappaB and IRF3. Cell. 2005; 122 (5): 669–82. DOI: 10.1016/j.cell.2005.08.012 12. Hou F., Sun L., Zheng H. et al. MAVS forms functional prion-like aggregates to activate and propagate antiviral innate immune response. Cell. 2011; 146 (3): 448–61. DOI: 10.1016/j.cell.2011.06.041 13. Alexopoulou L., Holt A.C., Medzhitov R., Flavell R.A. Recognition of double-stranded RNA and activation of NF-kappaB by Toll-like receptor 3. Nature. 2001; 413 (6857): 732–8. DOI: 10.1038/35099560 14. Diebold S.S., Kaisho T., Hemmi H. et al. Innate antiviral responses by means of TLR7mediated recognition of single-stranded RNA. Science. 2004; 303 (5663): 1529–31. DOI: 10.1126/science.1093616 15. Honda K., Yanai H., Negishi H. et al. IRF-7 is the master regulator of type-I interferon
dependent immune responses. Nature. 2005; 434 (7034): 772–7. DOI: 10.1038/nature03464 16. Ivashkiv L.B., Donlin L.T. Regulation of type I interferon responses. Nature Reviews Immunology. 2014; 14 (1): 36–49. DOI: 10.1038/nri3581 17. Schneider W.M., Chevillotte M.D., Rice C.M. Interferon-stimulated genes: a complex web of host defenses. Annual Review of Immunology. 2014; 32: 513–45. DOI: 10.1146/annurevimmunol-032713-120231 18. Kariko K., Buckstein M., Ni H., Weissman D. Suppression of RNA recognition by Toll-like receptors: the impact of nucleoside modification and the evolutionary origin of RNA. Immunity. 2005; 23 (2): 165–75. DOI: 10.1016/j. immuni.2005.06.008 19. Kariko K., Muramatsu H., Welsh F.A. et al. Incorporation of pseudouridine into mRNA yields superior nonimmunogenic vector with increased translational capacity and biological stability. Molecular Therapy. 2008; 16 (11): 1833–40. DOI: 10.1038/mt.2008.200 20. Pardi N., Hogan M.J., Porter F.W., Weissman D. mRNA vaccines - a new era in vaccinology. Nature Reviews Drug Discovery. 2018; 17 (4): 261–79. DOI: 10.1038/nrd.2017.243 21. Bar-On Y.M., Goldberg Y., Mandel M. et al. The mRNA component of LNP-mRNA vaccines triggers IFNAR-dependent immune activation enhancing the protective immune response. Frontiers in Immunology. 2025; 16: 1670350. DOI: 10.3389/fimmu.2025.1670350 22. Salem M.L., Gillanders W.E., Kadima A.N. et al. The adjuvant effects of the toll-like receptor 3 ligand polyinosinic-cytidylic acid poly (I:C) on antigen-specific CD8+ T cell responses are partially dependent on NK cells with the induction of a beneficial cytokine milieu. Vaccine. 2006; 24 (24): 5119–32. DOI: 10.1016/j. vaccine.2006.04.010 23. Hafner A.M., Corthésy B., Merkle H.P. Particulate formulations for the delivery of poly(I:C) as vaccine adjuvant. Advanced Drug Delivery Reviews. 2013; 65 (10): 1386–99. DOI: 10.1016/j. addr.2013.05.013 24. Xie X., Brünner M., Yamamoto K. et al. Clinical and translational applications of innate immune system agonists. Frontiers in Immunology. 2025; 16: 1686297. DOI: 10.3389/ fimmu.2025.1686297 25. Schlee M., Roth A., Hornung V. et al. Recognition of 5’ triphosphate by RIG-I helicase requires short blunt double-stranded RNA as contained in panhandle of negative-strand virus. Immunity. 2009; 31 (1): 25–34. DOI: 10.1016/j.immuni.2009.05.008 26. Elion D.L., Cook R.S. Harnessing RIG-I and intrinsic immunity in cancer immunotherapy. Oncotarget. 2018; 9 (48): 29007–17. DOI: 10.18632/oncotarget.25626 27. Adams S., Miller G.T., Jesson M.I. et al. PT100, a small molecule dipeptidyl peptidase inhibitor, has potent antitumor effects and aug
ments antibody-mediated cytotoxicity via a novel immune mechanism. Cancer Research. 2004; 64 (15): 5471–80. DOI: 10.1158/0008-5472. CAN-04-0447 28. Hemmi H., Kaisho T., Takeuchi O. et al. Small anti-viral compounds activate immune cells via the TLR7 MyD88-dependent signaling pathway. Nature Immunology. 2002; 3 (2): 196–200. DOI: 10.1038/ni758 29. Krieg A.M. CpG motifs in bacterial DNA and their immune effects. Annual Review of Immunology. 2002; 20: 709–60. DOI: 10.1146/ annurev.immunol.20.100301.064842 30. Heil F., Hemmi H., Hochrein H. et al. Speciesspecific recognition of single-stranded RNA via toll-like receptor 7 and 8. Science. 2004; 303 (5663): 1526–9. DOI: 10.1126/science.1093620 31. Yasuda K., Yu P., Kirschning C.J. et al. Endosomal translocation of vertebrate DNA activates dendritic cells via TLR9-dependent and -independent pathways. J. of Immunology. 2005; 174 (10): 6129–36. DOI: 10.4049/jimmunol.174.10.6129 32. Loo Y.M., Gale M. Jr. Immune signaling by RIG-I-like receptors. Immunity. 2011; 34 (5): 680–92. DOI: 10.1016/j.immuni.2011.05.003 33. Kato H., Takeuchi O., Mikamo-Satoh E. et al. Length-dependent recognition of doublestranded ribonucleic acids by retinoic acidinducible gene-I and melanoma differentiation-associated gene 5. J. of Experimental Medicine. 2008; 205 (7): 1601–10. DOI: 10.1084/ jem.20080091 34. Uzri D., Gehrke L. Nucleotide sequences and modifications that determine RIG-I/RNA binding and signaling activities. J. of Virology. 2009; 83 (9): 4174–84. DOI: 10.1128/JVI.0244908 35. Goubau D., Schlee M., Deddouche S. et al. Antiviral immunity via RIG-I-mediated recognition of RNA bearing 5’-diphosphates. Nature. 2014; 514 (7522): 372–5. DOI: 10.1038/ nature13590 36. Paludan S.R., Bowie A.G. Immune sensing of DNA. Immunity. 2013; 38 (5): 870–80. DOI: 10.1016/j.immuni.2013.05.004 37. Jensen S., Thomsen A.R. Sensing of RNA viruses: a review of innate immune receptors involved in recognizing RNA virus invasion. J. of Virology. 2012; 86 (6): 2900–10. DOI: 10.1128/ JVI.05738-11 38. Генералов С.В., Потупчик Т.В., Аликин Ю.В. и др. Антивирусная активность препарата на основе двухцепочечной РНК против вируса бешенства in vitro. Проблемы биологической, медицинской и фармацевтической химии. 2025; 28 (1): 45–52. [Generalov S.V., Potupchik T.V., Alikin Yu.V. and others. Antiviral activity of the drug based on double-stranded RNA against rabies virus in vitro. Problems of biological, medical and pharmaceutical chemistry. 2025; 28 (1): 45–52 (in Russian)]
39. Ермолаев В.В., Хавкин А.И., Потупчик Т.В. Новые препараты иммуномодуляторов на основе РНК: перспективы применения в клинической практике. Инновации и продовольственная безопасность. 2023; 4: 78–89. DOI: 10.31677/inet_fos.2023.4.78. [Ermolaev V.V., Khavkin A.I., Potupchik T.V. New preparations of RNA-based immunomodulators: prospects for application in clinical practice. Innovation and food security. 2023; 4: 78–89. DOI: 10.31677/inet_fos.2023.4.78 (in Russian)] 40. Potupchik T.V., Generalov S.V., Akaeva A.V., Shablinskaya K.S. Novel strategies for post-exposure rabies prophylaxis: the role of immunomodulatory and targeted molecular technologies in personalized medicine. Molekulyarnaya Meditsina. 2025; 23 (5): 49–57. DOI: 10.29296/25419218-2025-05-06 41. Литусов Н.В. Частная вирусология. Учебное электронное пособие. Екатеринбург: Изд-во УГМУ, 2020; 323. [Litusov N.V. Private virology. An electronic training manual. Yekaterinburg: Publishing House of UGMU, 2020; 323 (in Russian)] 42. Goodbourn S., Didcock L. and Randall R.E. Interferons: cell signalling, immune modulation, antiviral response and virus countermeasures. J. of General Virology. 2000; 81 (10): 2341–64. 43. Даниленко Е.Д., Белкина А.О., Сысоева Г.М. Создание лекарственных
препаратов на основе высокополимерных двуспиральных РНК для противовирусной и противоопухолевой терапии. Биомедицинская химия. 2019; 65 (4): 277–93. [Danilenko E.D., Belkina A.O., Sysoeva G.M. Development of drugs based on high-polymeric double-stranded RNA for antiviral and antitumor therapy. Biomedical chemistry. 2019; 65 (4): 277–93. DOI: 10.1134/ S1990750819040036 (in Russian)] 44. Levanova A.A., Poranen M.M. Utilization of bacteriophage phi6 for the production of high-quality double-stranded RNA molecules. Viruses. 2024; 16 (1): 166. DOI: 10.3390/ v16010166 45. Ермолаев В.В., Клименко В.П., Аликин Ю.С., Гогина Я.С., Ильясов Е.А., Ломпас И.А., Батенева А.В., Сысоева Г.М., Гамалей С.Г., Шимина Г.Г., Лебедев Л.Р., Даниленко Е.Д. Способ получения и исследование биологических свойств двуспиральной РНК бактериофага φ6. Биофармацевтический журнал. 2017; 9 (3): 21–3. [Ermolaev V.V., Klimenko V.P., Alikin Yu.S., Gogina Ya.S., Ilyasov E.A., Lompas I.A., Bateneva A.V., Sysoeva G.M., Gamalei S.G., Shimina G.G., Lebedev L.R., Danilenko E.D. Method of obtaining and studying the biological properties of double-stranded RNA of bacteriophage φ6. Biopharmaceutical Journal. 2017; 9 (3): 21–3 (in Russian)]
46. Lampson G.P., Tytell A.A., Field A.K., Nemes M.M. and Hilleman M.R. Inducers of interferon and host resistance, I. Double-stranded RNA from extracts of Penicilium Funiculosum. Biochemistry. 1967; 58: 782–9. 47. Tytell A.A., Lampson G.P., Field A.K. and Hilleman M.R. Inducers of interferon and host resistance, III. Double-stranded RNA from Reovirus Type 3 virions (Reo 3-RNA). Biochemistry. 1967; 58: 1719–22. 48. Field A.K., Lampson G.P., Tytell A.A., Nemes M.M. and Hilleman M.R. Inducers of interferon and host resistance, IV. Double-stranded replicative form RNA (MS2-RF-RNA) from E. coli infected with MS2 coliphage. Biochemistry. 1967; 58: 2102–8. 49. Bradish C.J. and Titmuss D. The effects of interferon and double-stranded RNA upon the virus-host interaction: Studies with Togavirus strains in mice. J. gen. virol. 1981; 53: 21–30. 50. Донченко А.С. Усовершенствование средств и методов диагностики и профилактики туберкулеза крупного рогатого скота. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора ветеринарных наук. Новосибирск, 2008. [Donchenko A.S. Improvement of means and methods of diagnosis and prevention of tuberculosis in cattle. Abstract of the dissertation for the degree of Doctor of Veterinary Sciences. Novosibirsk, 2008 (in Russian)]
Потупчик Татьяна Витальевна – доцент кафедры фармакологии и клинической фармакологии с курсом постдипломного образования, ФГБОУ ВО «Красноярский государственный медицинский университет имени профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого» Минздрава России. Кандидат медицинских наук.
Аликин Юрий Серафимович – эксперт, ООО «НПО Эволюция Природы». Доктор биологических наук, профессор.
Генералов Сергей Вячеславович – ведущий научный сотрудник ФКУН «Российский научно-исследовательский противочумный институт «Микроб» Роспотребнадзора. Кандидат биологических наук.
Ермолаев Василий Викторович – младший научный сотрудник ФБУН Государственный научный центр вирусологии и биотехнологии «Вектор» Роспотребнадзора.
Плужникова Анна Владимировна – студентка 6 курса, ФГАОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
Ферзилаева Надия Ревазовна – студентка 5 курса, ФГАУО ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
Козаренко Марина Андреевна – студентка 6 курса, ФГАОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской Федерации.
ФГБОУ ВО «Красноярский государственный медицинский университет им. профессора В.Ф. Войно-Ясенецкого» Министерства здравоохранения Российской Федерации, Российская Федерация, 660022, Красноярск, ул. Партизана Железняка, д. 1;
ООО «Научно-производственное объединение Эволюция Природы», Российская Федерация, 630102, Новосибирск, ул. Восход, д. 20/1, помещ. 1.2;
Федеральное казенное учреждение науки «Российский научно-исследовательский противочумный институт «Микроб» Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, Российская Федерация, 410005, Саратов, ул. Университетская, 46;
Институт медицинской биотехнологии ФБУН ГНЦ ВБ «Вектор» Роспотребнадзора, Российская Федерация, 633010, Бердск, Новосибирская обл., ул. Химзаводская, 9;
ФГАОУ ВО «Российский национальный исследовательский медицинский университет им. Н.И. Пирогова» Министерства здравоохранения Российской федерации. (ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России (Пироговский Университет), Российская Федерация, 117513, Москва, ул. Островитянова, д. 1, стр. 6
Введение. Врожденный иммунитет представляет собой первую линию защиты организма от патогенов, основанную на распознавании консервативных молекулярных паттернов (PAMPs) через специализированные паттерн-распознающие рецепторы (PRRs). Особое значение имеют РНК-содержащие паттерны вирусного происхождения, включающие двуцепочечные РНК, одноцепочечные РНК со специфическими структурными мотивами и РНК с 5’-трифосфатными группами. Распознавание этих молекулярных структур запускает каскады сигнальных путей, приводящие к продукции интерферонов и провоспалительных цитокинов. В эпоху пандемии COVID-19 и развития РНК-вакцинных технологий понимание механизмов взаимодействия экзогенных РНК с иммунной системой приобрело критическое значение не только для фундаментальной иммунологии, но и для разработки новых терапевтических и профилактических подходов.
Цель исследования: систематизировать современные данные о молекулярных механизмах распознавания РНК-паттернов патогенов врожденным иммунитетом, проанализировать сигнальные пути активации интерферонного ответа и оценить терапевтический потенциал модуляции этих путей. Материал и методы. Проведен систематический анализ научной литературы в базах данных PubMed, Scopus, Web of Science за период 2010–2025 гг. по ключевым терминам: pattern recognition receptors, RNA PAMPs, TLR3, RIG-I, MDA5, interferon response, RNA vaccines. Проанализировано более 150 публикаций, включая оригинальные исследования, систематические обзоры и метаанализы.
Результаты.
Идентифицированы основные классы РНК-распознающих рецепторов: эндосомные Toll-подобные рецепторы (TLR3, TLR7/8) и цитозольные RIG-I-подобные рецепторы (RIG-I, MDA5). Установлена специфичность распознавания: RIG-I активируется короткими двуцепочечными РНК (<500 нуклеотидов) с 5’-трифосфатной группой, в то время как MDA5 специфичен к длинным dsRNA (>500 пар оснований). Активация рецепторов запускает сигнальные каскады через адаптерные белки MAVS и TRIF, приводящие к фосфорилированию транскрипционных факторов IRF3/IRF7 и NF-kB, с последующей индукцией генов интерферонов и провоспалительных цитокинов. Синтетические РНК-аналоги (полиигрозит, 5’-ppp-РНК) демонстрируют мощную иммуностимулирующую активность, в то время как модифицированные РНК (с псевдоуридином) минимизируют активацию врожденного иммунитета. Разрабатываются терапевтические подходы, включающие агонисты TLR и RIG-I для противовирусной и противоопухолевой терапии, а также природные РНК-препараты с иммуномодулирующей активностью.
Заключение.
Понимание молекулярных механизмов распознавания РНК-паттернов открывает новые возможности для разработки иммунотерапевтических стратегий. Модуляция активации паттерн-распознающих рецепторов позволяет либо усиливать противовирусный и противоопухолевый иммунитет (при использовании агонистов), либо снижать нежелательную активацию врожденного иммунитета (при применении модифицированных РНК в вакцинах и генной терапии). Перспективными направлениями являются создание селективных агонистов рецепторов, разработка комбинированных подходов и оптимизация систем доставки РНК-терапевтиков.
ВВЕДЕНИЕ
Система врожденного иммунитета представляет собой эволюционно древний механизм защиты от патогенов, основанный на распознавании консервативных молекулярных структур микроорганизмов, получивших название патоген-ассоциированных молекулярных паттернов (Pathogen-Associated Molecular Patterns, PAMPs). Эти структуры распознаются специализированными паттерн-распознающими рецепторами (Pattern Recognition Receptors, PRRs), локализованными на поверхности клеток, в эндосомах или в цитоплазме. Среди различных классов PAMPs особое значение имеют нуклеиновые кислоты, в частности РНК вирусного происхождения, распознавание которых запускает мощный противовирусный ответ [2–4, 7, 37]. Вирусные РНК обладают рядом структурных особенностей, отличающих их от эндогенных клеточных РНК и позволяющих иммунной системе идентифицировать инфекцию. К таким особенностям относятся: наличие двуцепочечных структур (dsRNA), образующихся в процессе репликации вирусного генома; отсутствие 5’-кэп-структуры или присутствие 5’-трифосфатных групп; специфические последовательности и вторичные структуры. Распознавание этих молекулярных паттернов приводит к активации сигнальных путей, кульминацией которых является индукция генов интерферонов и провоспалительных цитокинов [8–10, 25, 33–35]. Актуальность изучения механизмов распознавания РНК-паттернов значительно возросла в связи с пандемией COVID-19 и стремительным развитием РНК-вакцинных технологий. С одной стороны, понимание путей активации врожденного иммунитета позволяет разрабатывать новые противовирусные стратегии и адъюванты для вакцин. Разработка препаратов на основе природных двуцепочечных РНК, таких как Амфиэвовир, открывает дополнительные возможности для иммуномодулирующей терапии. С другой стороны, при создании терапевтических мРНК необходимо минимизировать их иммуногенность путем химических модификаций, позволяющих избежать распознавания пат
терн-распознающими рецепторами. Кроме того, нарушения в системе распознавания нуклеиновых кислот ассоциированы с развитием аутоиммунных заболеваний и онкопатологий [2, 4, 18–21, 24, 26, 37, 39, 40]. Целью настоящего обзора является систематизация современных знаний о молекулярных механизмах распознавания РНК-паттернов патогенов, анализ сигнальных путей активации интерферонного ответа и оценка терапевтического потенциала модуляции этих процессов [1–4, 7].
Молекулярные паттерны РНК-патогенов и их рецепторы Типы РНК-паттернов патогенов. Вирусные РНК, распознаваемые иммунной системой в качестве патогенных сигналов, можно классифицировать по нескольким структурным признакам. Двуцепочечные РНК (dsRNA) образуются в процессе репликации многих вирусов и представляют собой один из наиболее мощных активаторов врожденного иммунитета. Они могут быть как полноценными вирусными геномами (у реовирусов), так и промежуточными репликативными формами одноцепочечных РНКвирусов. Одноцепочечные РНК (ssRNA) с характерными структурными мотивами, такими как стебельпетля (stem-loop), также служат сигналами вирусной инфекции, особенно если содержат высокое содержание уридин-гуанозиновых последовательностей [1, 8–10, 25, 33–35, 37]. Важным отличительным признаком вирусных РНК является наличие 5’-трифосфатных или дифосфатных групп (5’-ppp или 5’-pp), образующихся при инициации транскрипции вирусной РНКполимеразой. В отличие от них, клеточные мРНК на 5’- конце имеют 7-метилгуанозинсодержащий кэп, а рибосомные и транспортные РНК подвергаются процессингу с удалением 5’-трифосфата. Таким образом, присутствие 5’-ppp-группы служит надежным маркером чужеродной РНК. Кроме того, некоторые вирусы модифицируют свои РНК путем 2’-O-метилирования рибозы а вирусы с +РНК-геномом имеют распространённую стратегию присоединения к своей РНК 5’-кэпа или его заменителя и 3’-полиаденилового хвоста для уклонения от иммунного распознавания, что подчеркивает эволюционную «гонку вооружений» между патогенами и иммунной системой хозяина [9, 18, 25, 34, 35, 41]. Toll-подобные рецепторы (TLR). Toll-подобные рецепторы представляют собой семейство трансмембранных белков, играющих ключевую роль в распознавании патогенных структур. Для детекции вирусных РНК особое значение имеют эндосомные рецепторы TLR3, TLR7 и TLR8, локализованные во внутриклеточных мембранных компартментах. TLR3 специфически распознает двуцепочечные РНК длиной >40–50 пар оснований. Этот рецептор экспрессируется преимущественно в дендритных клетках, макрофагах и эпителиальных клетках. При связывании с dsRNA TLR3 димеризуется и рекрутирует адаптерный белок TRIF (TIR-domain-containing adapter-inducing interferon-β), который инициирует сигнальные каскады [2–4, 7, 13, 16, 32]. TLR7 и TLR8 распознают одноцепочечные РНК с высоким содержанием гуанозин-уридиновых последовательностей. TLR7 преимущественно экспрессируется в плазмоцитоидных дендритных клетках (pDC) – специализированных клетках, способных продуцировать большие количества интерферона-α в ответ на вирусную инфекцию. TLR8 более характерен для миелоидных дендритных клеток и моноцитов. Оба рецептора используют адаптерный белок MyD88 (Myeloid differentiation primary response 88) для передачи сигнала. Активация TLR7 в pDC приводит к фосфорилированию транскрипционного фактора IRF7 (Interferon Regulatory Factor 7) и последующей массивной продукции IFN-α [14, 15, 28, 30, 31, 37]. Цитозольные RIG-I-подобные рецепторы. Семейство RIG-I-подобных рецепторов (RLR) включает 3 цитоплазматических РНК-геликазы: RIG-I (Retinoic acid-inducible gene I), MDA5 (Melanoma Differentiation-Associated protein 5) и LGP2 (Laboratory of Genetics and Physiology 2). RIG-I распознает короткие фрагменты dsRNA (обычно <500 нуклеотидов) с 5’-трифосфатной или дифосфатной группой. Структура RIG-I включает N-концевые CARD-домены (Caspase Activation and Recruitment Domains), центральный хеликазный домен и C-концевой регуляторный домен (CTD). В покоящемся состоянии CTD-домен взаимодействует с CARD-доменами, поддерживая рецептор в неактивной конформации [5–7, 32, 37]. При связывании с 5’-ppp-dsRNA происходит конформационное изменение RIG-I, освобождающее CARD-домены, которые затем взаимодействуют с митохондриальным антивирусным сигнальным белком MAVS (Mitochondrial Antiviral Signaling protein), также известным как IPS-1, VISA или Cardif. MAVS локализован на внешней мембране митохондрий и, после активации RIG-I, образует
протяженные филаменты (prion-like fibers), служащие платформой для сборки сигнального комплекса. MDA5, в отличие от RIG-I, распознает длинные двуцепочечные РНК (>500–1000 пар оснований) без необходимости в 5’-трифосфате. Предполагается, что MDA5 формирует мультимерные комплексы вдоль длинных dsRNA, что обеспечивает специфичность к протяженным вирусным репликативным формам [5, 8–10, 25, 32–35]. Другие цитозольные сенсоры РНК. Помимо TLR и RLR, существуют дополнительные сенсоры цитоплазматических нуклеиновых кислот. OAS (2’-5’-Oligoadenylate Synthetase) активируется dsRNA и синтезирует 2’-5’-олигоаденилаты, которые, в свою очередь, активируют латентную РНКазу L, приводя к деградации вирусной и клеточной РНК и подавлению трансляции. PKR (Protein Kinase R) также активируется dsRNA и фосфорилирует фактор инициации трансляции eIF2α, что приводит к остановке белкового синтеза и индукции апоптоза инфицированной клетки. ZBP1 (Z-DNA/ RNA-Binding Protein 1) способен распознавать как Z-конформации ДНК, так и определенные РНКструктуры, участвуя в активации воспалительных путей и некроптоза [7, 17, 36, 37].
Сигнальные пути активации интерферонного ответа Путь TLR3/TRIF. Активация TLR3 двуцепочечной РНК приводит к рекрутированию адаптерного белка TRIF, который служит платформой для сборки сигнального комплекса. TRIF взаимодействует с несколькими ключевыми киназами, включая TBK1 (TANK-binding kinase 1) и IKKε (IkB kinase ε). Эти киназы фосфорилируют транскрипционный фактор IRF3 (Interferon Regulatory Factor 3) по серинам 396 и 398, что индуцирует его димеризацию и транслокацию в ядро. Ядерный димер IRF3 связывается с промоторными областями генов интерферонов I типа, в первую очередь IFN-β, инициируя их транскрипцию [2–4, 7, 13, 16, 32]. Параллельно TRIF активирует классический путь NF-kB через взаимодействие с RIP1 (ReceptorInteracting Protein 1) и TRAF6 (TNF ReceptorAssociated Factor 6). Это приводит к активации комплекса IKK (IkB kinase), состоящего из каталитических субъединиц IKKα и IKKβ и регуляторной субъединицы NEMO (NF-kB Essential Modulator). Активированный IKK фосфорилирует ингибиторный белок IkB, что запускает его убиквитинирование и протеасомную деградацию. Освобожденный от ингибитора димер NF-kB (обычно p50/RelA) транслоцируется в ядро и активирует транскрипцию провоспалительных генов, включая IL-6, TNF-α, IL-1β и хемокинов [2–4, 7, 16, 32, 36]. Путь RIG-I/MDA5-MAVS. Активированные RIG-I или MDA5 взаимодействуют через свои CARD-домены с CARD-доменом MAVS на митохондриальной мембране. MAVS претерпевает прион-подобную агрегацию, формируя протяженные филаменты, которые служат платформой для рекрутирования и активации сигнальных молекул. На этой платформе собирается комплекс, включающий TRAF3, TRAF6, TBK1, IKKε и другие белки. TBK1 и IKKε фосфорилируют IRF3, а также IRF7 (при его наличии), приводя к активации транскрипции интерферонов. IRF7 особенно важен для амплификации интерферонного ответа, так как его экспрессия сама индуцируется интерферонами, создавая положительную обратную связь [5–7, 11, 12, 16, 32]. Одновременно MAVS-комплекс активирует путь NF-kB через TRAF6 и IKK, аналогично пути TLR3. Таким образом, сигнал от RIG-I/MDA5 конвергирует на двух ключевых транскрипционных факторах – IRF3/7 и NF-kB, что обеспечивает скоординированную индукцию интерферонов и провоспалительных цитокинов. Важно отметить, что активация MAVS также может приводить к индукции апоптоза через активацию каспаз, что представляет собой дополнительный механизм элиминации инфицированных клеток [5–7, 11, 12, 16, 32, 36]
Усиление сигнала через систему STAT Продуцированные и секретированные интерфероны I типа действуют автокринно и паракринно, связываясь с рецептором IFNAR (Interferonα/β Receptor), состоящим из субъединиц IFNAR1 и IFNAR2. Активация рецептора запускает JAKSTAT путь: связанные с рецептором тирозинкиназы JAK1 и TYK2 фосфорилируют факторы транскрипции STAT1 и STAT2. Фосфорилированные STAT1 и STAT2 формируют гетеродимер, который транслоцируется в ядро и ассоциируется с IRF9, образуя транскрипционный комплекс ISGF3 (InterferonStimulated Gene Factor 3). ISGF3 связывается с элементами ISRE (Interferon-Stimulated Response Elements) в промоторах интерферон-стимулируемых генов (ISG). [7, 16, 17] Сходным образом действуют и интерфероны II типа (ИФН-γ), связываясь с рецептором IFGAR (Interferon-γ Receptor), состоящим из субъединиц ИФН-GR1 и ИФН-GR2. Связывание ИФН-γ с рецептором приводит к сближению связанных с ним протеинкиназ Jak1 и Jak2 и их взаимному фосфорилированию. Затем активированные Jak-киназы фосфорилируют ИФН-GR1, образуя парные сайты связывания для STAT1 с его последующим фосфорилированием. Активированные STAT1 образуют гомодимер, который транслоцируется в ядро и связывается со специфическими элементами GAS-генов, индуцируемых ИФН-γ, и стимулируют их транскрипцию. [42]
Биологические эффекты интерферонного ответа Индукция антивирусного состояния. Интерфероны индуцируют экспрессию более 300 интерферон-стимулируемых генов (ISG), продукты которых создают антивирусное состояние клетки. Среди них: OAS/
RNase L система, подавляющая трансляцию через деградацию РНК; PKR, останавливающая белковый синтез фосфорилированием eIF2α; Mx-белки (MxA, MxB), ингибирующие транспорт и репликацию вирусных нуклеопротеидных комплексов; IFIT-белки, распознающие и секвестрирующие вирусные РНК без кэп-структуры; вирусная РНК-зависимая РНКполимераза подавляется белками ISG15 и ISGylation; синтез вирусных белков блокируется за счет деградации убиквитинированных вирусных компонентов в протеасомах [7, 17]. Активация адаптивного иммунитета. Помимо прямых антивирусных эффектов, интерфероны играют ключевую роль в активации и модуляции адаптивного иммунного ответа. Они усиливают презентацию антигенов дендритными клетками через повышение экспрессии молекул MHC I и II класса, стимулируют созревание и миграцию дендритных клеток в лимфатические узлы, активируют NK-клетки, усиливая их цитотоксическую активность, способствуют дифференцировке CD8+ T-лимфоцитов в цитотоксические эффекторные клетки, модулируют дифференцировку CD4+ T-хелперов, способствуя развитию Th1-ответа. Таким образом, интерферонный ответ служит мостом между врожденным и адаптивным иммунитетом [2– 4, 16, 17].
Терапевтический потенциал модуляции РНКраспознающих путей Агонисты паттерн-распознающих рецепторов. Синтетические агонисты TLR и RLR рецепторов представляют собой перспективный класс иммунотерапевтических препаратов. Полиигрозит (Poly I:C) – синтетический аналог двухцепочечной РНК – активирует TLR3 и MDA5, вызывая мощную продукцию интерферона. Стабилизированная форма Poly-ICLC (Hiltonol) используется как адъювант в противоопухолевых вакцинах и показала способность усиливать иммунный ответ при меланоме и глиобластоме. Имиквимод – агонист TLR7 – применяется в виде крема при базальноклеточном раке кожи и генитальных кондиломах, индуцируя локальную продукцию интерферона и активацию противоопухолевого иммунитета [22–24, 28–30, 37]. Синтетические короткие РНК с 5’-трифосфатом (5’-ppp-RNA) специфически активируют RIG-I и исследуются в качестве противовирусных и противоопухолевых агентов. В доклинических исследованиях 3p-RNA продемонстрировала способность подавлять рост опухолей и метастазирование, стимулируя инфильтрацию опухолевой ткани цитотоксическими T-лимфоцитами. CpGолигодезоксинуклеотиды – агонисты TLR9 – используются как адъюванты в вакцинах (например, в вакцине против гепатита B Heplisav-B), усиливая продукцию антител и клеточный иммунный ответ [24–26, 29, 31]. Природные РНК-индукторы интерферона. Одним из препаратов на основе природных РНК является Larifan — препарат двуцепочечных РНК бактериофага F2, который растёт на Escherichia coli [43]. Larifan является противовирусным препаратом и мощным индуктором интерферона I типа широкого спектра действия, способный подавлять репликацию различных вирусов. Препараты на основе природных двуцепочечных РНК, выделенных из дрожжей Saccharomyces cerevisiae, представляют собой альтернативный подход к иммуномодуляции. Эти комплексные РНК-препараты содержат разнообразные вирусные dsRNA, кодируемые дрожжевыми киллер-вирусами, и обладают широким спектром иммуностимулирующей активности. Примером такого препарата является Амфиэвовир – биологически активная добавка на основе двухцепочечной РНК дрожжей в комплексе с витамином С. В экспериментальных исследованиях природные дрожжевые РНК демонстрировали противовирусную активность против различных патогенов, включая вирус бешенства [38–40]. Также, перспективными являются препараты двуцепочечных РНК бактериофага 6, показавшие себя эффективными индукторами интерферона и иммуномодуляторами на экспериментальных моделях [44–45]. Кроме того, в исследовательской практике известны и другие препараты РНК грибного и вирусного происхождения, показавшие свой интерферониндуцирующий, иммуномодулирующий и противовирусный эффект [46-50]. Преимуществом природных РНК-индукторов является их комплексный состав, обеспечивающий активацию множественных паттерн-распознающих рецепторов и более сбалансированный иммунный ответ по сравнению с синтетическими моноспецифическими агонистами. Кроме того, природные препараты, как правило, характеризуются лучшей переносимостью и меньшей частотой системных побочных эффектов. В доклинических исследованиях Амфиэвовира не было выявлено токсических эффектов, а in vitro препарат продемонстрировал способность угнетать репликацию вируса бешенства в культуре клеток. Однако такие препараты требуют стандартизации производства и тщательной очистки от пирогенных примесей [24, 37–40].
Модификация РНК для минимизации иммуногенности Противоположной задачей является снижение иммуногенности терапевтических мРНК, используемых в вакцинах и генной терапии. Немодифицированная мРНК активно распознается TLR7, TLR8 и RIG-I, что приводит к деградации РНК и подавлению трансляции целевого белка. Решением стала замена уридина на псевдоуридин или N1метилпсевдоуридин (m1Ψ), что драматически снижает активацию врожденного иммунитета. Именно эта модификация используется в мРНК-вакцинах против COVID-19 (Pfizer/BioNTech и Moderna), обеспечивая высокий уровень трансляции спайкового белка при минимальной провоспалительной реакции. Дополнительная оптимизация включает 5’-кэпирование по типу клеточных мРНК, полиаденилирование 3’-конца и инкапсуляцию в липидные наночастицы для защиты от деградации [18–21].
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Система распознавания РНК-паттернов патогенов представляет собой сложную многоуровневую сеть рецепторов и сигнальных путей, обеспечивающую быстрый и эффективный противовирусный ответ. Эндосомные TLR и цитозольные RLR комплементарно детектируют различные типы вирусных РНК в разных клеточных компартментах, конвергируя на общих транскрипционных факторах IRF3/7 и NF-kB. Активация этих путей приводит к продукции интерферонов и провоспалительных цитокинов, индуцирующих антивирусное состояние и мобилизующих адаптивный иммунитет [1–7, 32, 37]. Понимание молекулярных механизмов этих процессов открывает широкие возможности для терапевтического вмешательства. Агонисты паттернраспознающих рецепторов демонстрируют перспективность в качестве противовирусных средств, противоопухолевых иммунотерапевтических препаратов и адъювантов вакцин. Природные РНКпрепараты, такие как Амфиэвовир, представляют собой альтернативный подход с более сбалансированным действием и потенциально меньшим риском гиперстимуляции иммунной системы. С другой стороны, химическая модификация терапевтических мРНК позволяет избежать нежелательной активации врожденного иммунитета, что критично для эффективности РНК-вакцин и генной терапии [20, 22–24, 26, 28–31, 38–40]. Дальнейшие исследования должны быть направлены на детализацию специфичности различных рецепторов к структурным вариантам РНК, выяснение механизмов регуляции и ограничения интерферонного ответа для предотвращения аутоиммунных реакций, разработку селективных агонистов и антагонистов паттерн-распознающих рецепторов с оптимизированным терапевтическим индексом, создание комбинированных подходов, сочетающих активацию врожденного иммунитета с таргетной терапией. Интеграция знаний о молекулярных механизмах распознавания РНК-паттернов с достижениями в области РНК-технологий, иммунологии и фармакологии обещает создание нового поколения эффективных и безопасных иммунотерапевтических средств [1–4, 16, 17, 24, 32, 36, 37, 39, 40]. Особый интерес представляет разработка персонализированных подходов, учитывающих генетические полиморфизмы в генах паттерн-распознающих рецепторов и сигнальных молекул, которые могут влиять на индивидуальную восприимчивость к инфекциям и эффективность иммунотерапии. Продолжающиеся исследования в этой области будут способствовать созданию более эффективных стратегий профилактики и лечения вирусных инфекций, онкологических и аутоиммунных заболеваний [1, 16, 17, 24, 37, 39, 40].
* * *
Конфликт интересов Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.
Conflict of interest The authors declare no conflict of interest.
Литература:
1. Schlee M., Hartmann G. Discriminating self from non-self in nucleic acid sensing. Nature Reviews Immunology. 2016; 16 (9): 566–80. DOI: 10.1038/nri.2016.78 2. Akira S., Uematsu S., Takeuchi O. Pathogen recognition and innate immunity. Cell. 2006; 124 (4): 783–801. DOI: 10.1016/j. cell.2006.02.015 3. Kawai T., Akira S. Toll-like receptors and their crosstalk with other innate receptors in infection and immunity. Immunity. 2011; 34 (5): 637–50. DOI: 10.1016/j.immuni.2011.05.006 4. Takeuchi O., Akira S. Pattern recognition receptors and inflammation. Cell. 2010; 140 (6): 805–20. DOI: 10.1016/j.cell.2010.01.022 5. Rehwinkel J., Gack M.U. RIG-I-like receptors: their regulation and roles in RNA sensing. Nature Reviews Immunology. 2020; 20 (9): 537–51. DOI: 10.1038/s41577-020-0288-3 6. Yoneyama M., Fujita T. RNA recognition and signal transduction by RIG-I-like receptors. Immunological Reviews. 2009; 227 (1): 54–65. DOI: 10.1111/j.1600-065X.2008.00727.x 7. Wu J., Chen Z.J. Innate immune sensing and signaling of cytosolic nucleic acids. Annual Review of Immunology. 2014; 32: 461–88. DOI: 10.1146/annurev-immunol-032713-120156 8. Kato H., Takeuchi O., Sato S. et al. Differential roles of MDA5 and RIG-I helicases in the recognition of RNA viruses. Nature. 2006; 441 (7089): 101–5. DOI: 10.1038/nature04734 9. Hornung V., Ellegast J., Kim S. et al. 5’-Triphosphate RNA is the ligand for RIG-I. Science. 2006; 314 (5801): 994–7. DOI: 10.1126/ science.1132505 10. Pichlmair A., Schulz O., Tan C.P. et al. RIG-Imediated antiviral responses to single-stranded RNA bearing 5’-phosphates. Science. 2006; 314 (5801): 997–1001. DOI: 10.1126/science.1132998 11. Seth R.B., Sun L., Ea C.K., Chen Z.J. Identification and characterization of MAVS, a mitochondrial antiviral signaling protein that activates NF-kappaB and IRF3. Cell. 2005; 122 (5): 669–82. DOI: 10.1016/j.cell.2005.08.012 12. Hou F., Sun L., Zheng H. et al. MAVS forms functional prion-like aggregates to activate and propagate antiviral innate immune response. Cell. 2011; 146 (3): 448–61. DOI: 10.1016/j.cell.2011.06.041 13. Alexopoulou L., Holt A.C., Medzhitov R., Flavell R.A. Recognition of double-stranded RNA and activation of NF-kappaB by Toll-like receptor 3. Nature. 2001; 413 (6857): 732–8. DOI: 10.1038/35099560 14. Diebold S.S., Kaisho T., Hemmi H. et al. Innate antiviral responses by means of TLR7mediated recognition of single-stranded RNA. Science. 2004; 303 (5663): 1529–31. DOI: 10.1126/science.1093616 15. Honda K., Yanai H., Negishi H. et al. IRF-7 is the master regulator of type-I interferon
dependent immune responses. Nature. 2005; 434 (7034): 772–7. DOI: 10.1038/nature03464 16. Ivashkiv L.B., Donlin L.T. Regulation of type I interferon responses. Nature Reviews Immunology. 2014; 14 (1): 36–49. DOI: 10.1038/nri3581 17. Schneider W.M., Chevillotte M.D., Rice C.M. Interferon-stimulated genes: a complex web of host defenses. Annual Review of Immunology. 2014; 32: 513–45. DOI: 10.1146/annurevimmunol-032713-120231 18. Kariko K., Buckstein M., Ni H., Weissman D. Suppression of RNA recognition by Toll-like receptors: the impact of nucleoside modification and the evolutionary origin of RNA. Immunity. 2005; 23 (2): 165–75. DOI: 10.1016/j. immuni.2005.06.008 19. Kariko K., Muramatsu H., Welsh F.A. et al. Incorporation of pseudouridine into mRNA yields superior nonimmunogenic vector with increased translational capacity and biological stability. Molecular Therapy. 2008; 16 (11): 1833–40. DOI: 10.1038/mt.2008.200 20. Pardi N., Hogan M.J., Porter F.W., Weissman D. mRNA vaccines - a new era in vaccinology. Nature Reviews Drug Discovery. 2018; 17 (4): 261–79. DOI: 10.1038/nrd.2017.243 21. Bar-On Y.M., Goldberg Y., Mandel M. et al. The mRNA component of LNP-mRNA vaccines triggers IFNAR-dependent immune activation enhancing the protective immune response. Frontiers in Immunology. 2025; 16: 1670350. DOI: 10.3389/fimmu.2025.1670350 22. Salem M.L., Gillanders W.E., Kadima A.N. et al. The adjuvant effects of the toll-like receptor 3 ligand polyinosinic-cytidylic acid poly (I:C) on antigen-specific CD8+ T cell responses are partially dependent on NK cells with the induction of a beneficial cytokine milieu. Vaccine. 2006; 24 (24): 5119–32. DOI: 10.1016/j. vaccine.2006.04.010 23. Hafner A.M., Corthésy B., Merkle H.P. Particulate formulations for the delivery of poly(I:C) as vaccine adjuvant. Advanced Drug Delivery Reviews. 2013; 65 (10): 1386–99. DOI: 10.1016/j. addr.2013.05.013 24. Xie X., Brünner M., Yamamoto K. et al. Clinical and translational applications of innate immune system agonists. Frontiers in Immunology. 2025; 16: 1686297. DOI: 10.3389/ fimmu.2025.1686297 25. Schlee M., Roth A., Hornung V. et al. Recognition of 5’ triphosphate by RIG-I helicase requires short blunt double-stranded RNA as contained in panhandle of negative-strand virus. Immunity. 2009; 31 (1): 25–34. DOI: 10.1016/j.immuni.2009.05.008 26. Elion D.L., Cook R.S. Harnessing RIG-I and intrinsic immunity in cancer immunotherapy. Oncotarget. 2018; 9 (48): 29007–17. DOI: 10.18632/oncotarget.25626 27. Adams S., Miller G.T., Jesson M.I. et al. PT100, a small molecule dipeptidyl peptidase inhibitor, has potent antitumor effects and aug
ments antibody-mediated cytotoxicity via a novel immune mechanism. Cancer Research. 2004; 64 (15): 5471–80. DOI: 10.1158/0008-5472. CAN-04-0447 28. Hemmi H., Kaisho T., Takeuchi O. et al. Small anti-viral compounds activate immune cells via the TLR7 MyD88-dependent signaling pathway. Nature Immunology. 2002; 3 (2): 196–200. DOI: 10.1038/ni758 29. Krieg A.M. CpG motifs in bacterial DNA and their immune effects. Annual Review of Immunology. 2002; 20: 709–60. DOI: 10.1146/ annurev.immunol.20.100301.064842 30. Heil F., Hemmi H., Hochrein H. et al. Speciesspecific recognition of single-stranded RNA via toll-like receptor 7 and 8. Science. 2004; 303 (5663): 1526–9. DOI: 10.1126/science.1093620 31. Yasuda K., Yu P., Kirschning C.J. et al. Endosomal translocation of vertebrate DNA activates dendritic cells via TLR9-dependent and -independent pathways. J. of Immunology. 2005; 174 (10): 6129–36. DOI: 10.4049/jimmunol.174.10.6129 32. Loo Y.M., Gale M. Jr. Immune signaling by RIG-I-like receptors. Immunity. 2011; 34 (5): 680–92. DOI: 10.1016/j.immuni.2011.05.003 33. Kato H., Takeuchi O., Mikamo-Satoh E. et al. Length-dependent recognition of doublestranded ribonucleic acids by retinoic acidinducible gene-I and melanoma differentiation-associated gene 5. J. of Experimental Medicine. 2008; 205 (7): 1601–10. DOI: 10.1084/ jem.20080091 34. Uzri D., Gehrke L. Nucleotide sequences and modifications that determine RIG-I/RNA binding and signaling activities. J. of Virology. 2009; 83 (9): 4174–84. DOI: 10.1128/JVI.0244908 35. Goubau D., Schlee M., Deddouche S. et al. Antiviral immunity via RIG-I-mediated recognition of RNA bearing 5’-diphosphates. Nature. 2014; 514 (7522): 372–5. DOI: 10.1038/ nature13590 36. Paludan S.R., Bowie A.G. Immune sensing of DNA. Immunity. 2013; 38 (5): 870–80. DOI: 10.1016/j.immuni.2013.05.004 37. Jensen S., Thomsen A.R. Sensing of RNA viruses: a review of innate immune receptors involved in recognizing RNA virus invasion. J. of Virology. 2012; 86 (6): 2900–10. DOI: 10.1128/ JVI.05738-11 38. Генералов С.В., Потупчик Т.В., Аликин Ю.В. и др. Антивирусная активность препарата на основе двухцепочечной РНК против вируса бешенства in vitro. Проблемы биологической, медицинской и фармацевтической химии. 2025; 28 (1): 45–52. [Generalov S.V., Potupchik T.V., Alikin Yu.V. and others. Antiviral activity of the drug based on double-stranded RNA against rabies virus in vitro. Problems of biological, medical and pharmaceutical chemistry. 2025; 28 (1): 45–52 (in Russian)]
39. Ермолаев В.В., Хавкин А.И., Потупчик Т.В. Новые препараты иммуномодуляторов на основе РНК: перспективы применения в клинической практике. Инновации и продовольственная безопасность. 2023; 4: 78–89. DOI: 10.31677/inet_fos.2023.4.78. [Ermolaev V.V., Khavkin A.I., Potupchik T.V. New preparations of RNA-based immunomodulators: prospects for application in clinical practice. Innovation and food security. 2023; 4: 78–89. DOI: 10.31677/inet_fos.2023.4.78 (in Russian)] 40. Potupchik T.V., Generalov S.V., Akaeva A.V., Shablinskaya K.S. Novel strategies for post-exposure rabies prophylaxis: the role of immunomodulatory and targeted molecular technologies in personalized medicine. Molekulyarnaya Meditsina. 2025; 23 (5): 49–57. DOI: 10.29296/25419218-2025-05-06 41. Литусов Н.В. Частная вирусология. Учебное электронное пособие. Екатеринбург: Изд-во УГМУ, 2020; 323. [Litusov N.V. Private virology. An electronic training manual. Yekaterinburg: Publishing House of UGMU, 2020; 323 (in Russian)] 42. Goodbourn S., Didcock L. and Randall R.E. Interferons: cell signalling, immune modulation, antiviral response and virus countermeasures. J. of General Virology. 2000; 81 (10): 2341–64. 43. Даниленко Е.Д., Белкина А.О., Сысоева Г.М. Создание лекарственных
препаратов на основе высокополимерных двуспиральных РНК для противовирусной и противоопухолевой терапии. Биомедицинская химия. 2019; 65 (4): 277–93. [Danilenko E.D., Belkina A.O., Sysoeva G.M. Development of drugs based on high-polymeric double-stranded RNA for antiviral and antitumor therapy. Biomedical chemistry. 2019; 65 (4): 277–93. DOI: 10.1134/ S1990750819040036 (in Russian)] 44. Levanova A.A., Poranen M.M. Utilization of bacteriophage phi6 for the production of high-quality double-stranded RNA molecules. Viruses. 2024; 16 (1): 166. DOI: 10.3390/ v16010166 45. Ермолаев В.В., Клименко В.П., Аликин Ю.С., Гогина Я.С., Ильясов Е.А., Ломпас И.А., Батенева А.В., Сысоева Г.М., Гамалей С.Г., Шимина Г.Г., Лебедев Л.Р., Даниленко Е.Д. Способ получения и исследование биологических свойств двуспиральной РНК бактериофага φ6. Биофармацевтический журнал. 2017; 9 (3): 21–3. [Ermolaev V.V., Klimenko V.P., Alikin Yu.S., Gogina Ya.S., Ilyasov E.A., Lompas I.A., Bateneva A.V., Sysoeva G.M., Gamalei S.G., Shimina G.G., Lebedev L.R., Danilenko E.D. Method of obtaining and studying the biological properties of double-stranded RNA of bacteriophage φ6. Biopharmaceutical Journal. 2017; 9 (3): 21–3 (in Russian)]
46. Lampson G.P., Tytell A.A., Field A.K., Nemes M.M. and Hilleman M.R. Inducers of interferon and host resistance, I. Double-stranded RNA from extracts of Penicilium Funiculosum. Biochemistry. 1967; 58: 782–9. 47. Tytell A.A., Lampson G.P., Field A.K. and Hilleman M.R. Inducers of interferon and host resistance, III. Double-stranded RNA from Reovirus Type 3 virions (Reo 3-RNA). Biochemistry. 1967; 58: 1719–22. 48. Field A.K., Lampson G.P., Tytell A.A., Nemes M.M. and Hilleman M.R. Inducers of interferon and host resistance, IV. Double-stranded replicative form RNA (MS2-RF-RNA) from E. coli infected with MS2 coliphage. Biochemistry. 1967; 58: 2102–8. 49. Bradish C.J. and Titmuss D. The effects of interferon and double-stranded RNA upon the virus-host interaction: Studies with Togavirus strains in mice. J. gen. virol. 1981; 53: 21–30. 50. Донченко А.С. Усовершенствование средств и методов диагностики и профилактики туберкулеза крупного рогатого скота. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора ветеринарных наук. Новосибирск, 2008. [Donchenko A.S. Improvement of means and methods of diagnosis and prevention of tuberculosis in cattle. Abstract of the dissertation for the degree of Doctor of Veterinary Sciences. Novosibirsk, 2008 (in Russian)]
